Когда миловидная негритянка-секретарь принесла чек, Фрэнсис Уинго, не глядя, подписала его и пододвинула ко мне через полированную поверхность стола.

— Вы еще можете отказаться, не так ли? — спросила она, пока я укладывал чек в бумажник.

— Я как раз думаю об этом.

— Причина тому — случившееся с охранником?

— В этом деле возникают новые нюансы.

— Вы полагаете, охранника убили те, кто украл щит?

— Это первое.

— А второе?

— Убийство означает, что ограбление музея — тщательно спланированная операция, подготовленная и осуществленная профессионалами.

Фрэнсис Уинго постучала карандашом по столу.

— Они могли готовиться целых три месяца.

— Почему три?

— Потому что за три месяца до открытия выставки мы узнали, что вся коллекция попадет к нам. До того полной уверенности у нас не было.

— И вы объявили об этом?

— Естественно. Кто же побрезгует такой рекламой?

— И щиту уделялось особое внимание?

— Да. Посольство Жандолы позаботилось об этом.

— То есть воры получили в свое распоряжение три месяца, чтобы найти сообщника среди сотрудников. За такой срок можно подобрать ключик ко многим.

Фрэнсис Уинго перестала постукивать карандашом, и я чуть не поблагодарил ее.

— Как, по-вашему, почему они убили охранника, если таки его убили они?

Я пожал плечами.

— Возможно, чтобы сэкономить деньги и не дать ему сболтнуть лишнее. А может, он подготовил операцию сам, но кто-то позавидовал и решил воспользоваться плодами чужих трудов. В последний вариант я, правда, не верю.

— Но убийство не заставило вас передумать?

— Пока еще нет.

— То есть такое возможно?

— Конечно.

Фрэнсис Уинго не понравился ход моих мыслей, и постукивание возобновилось.

— Вы не говорили об этом раньше.

— Упустил из виду, — признал я.